.

.

четверг, 12 ноября 2015 г.

Октябрьская революция или октябрьский переворот?

Великие соседи в очередной раз отпраздновали Великую Октябрьскую революцию. Которая , кстати говоря , Великой революцией стала только с 1927 года. А до этого момента в течение целого десятития ее творцы - Ленин с компанией, иначе как октябрьским переворотом ее не называли.


О метаморфозах и переосмыслении этого события  журналист "Радио Свобода" Елена Рыковцева побеседовала с небезызвестным писателем и историком Виктором Суворовым.

Елена Рыковцева:  Так уж важен ли сегодня Октябрь, или мы слишком большое внимание уделяем этим событиям? Почему события Октября 17-го вообще играют такую большую роль в современной российской политике? Вот в Америке, когда делают выбор между тамошними партиями, не вспоминают гражданскую войну между Севером и Югом? И войну Алой и

Белой Розы в Британии никто не проецирует на современные выборы. Не разбираются, кто из современных политиков как на эту войну смотрит. А в России продолжают разбираться. Почему? Виктор, почему, вы считаете, все-таки важно для сегодняшней избирательной кампании отношение политиков, которые в ней участвуют, к событиям Октября?

Виктор Суворов: На мой взгляд, это происходит от того, что у нас в России не произошел разрыв с тем прошлым. Целый 20-й век мы проиграли. Весь век этот с 1917 года до 1991 года страна находилась под властью людей, для которых интересы своей собственной страны были второстепенные. У них были другие интересы – Ангола, Чили и так далее. Если бы произошел четкий разрыв с тем прошлым, то это можно было бы забыть. Но вот этого осуждения, этого изучения того прошлого не произошло, поэтому идет борьба сил. Кто-то хочет с этим прошлым покончить, а кто-то хочет за это прошлое держаться. Вот от этого происходит конфликт.

Елена Рыковцева: Виктор, почему вам показалось важным поговорить об этом периоде с нашими слушателями?

Виктор Суворов: Мне кажется, что вернуться не в 90 лет назад, а в 80 лет, именно 10-летие Октября, это была какая-то рубежная дата. До этого происходила после переворота октябрьского какая-то скрытая борьба, очень интенсивная, пока это не устоялось. То есть в России, видимо, происходило то же самое: первое десятилетие после крушения коммунизма тоже было достаточно бурным.

Так вот если смотреть на эту ситуацию чисто с точки зрения формул, то главное здесь для меня вырисовывается вот в чем: 7 ноября 1927 года, то есть когда была годовщина Октябрьского переворота, впервые Сталин использовал термин Великая Октябрьская социалистическая революция. До этого термина этого не было. Вот термин «Великая Октябрьская социалистическая революция» был введен не 90 лет назад, а 80 лет назад. Ленин такой формулы не знал. Если почитать творения Ленина, там всегда речь идет про Октябрьский переворот.

Вот передо мной лежит книга Троцкого «Уроки Октября». Он такого термина тоже не знал. Так вот товарищ Сталин решил переписать всю эту историю. Если мы возьмем Джона Рида «10 лет, которые потрясли мир», он Сталина там вообще-то вспомнил только один раз в списке, что были какие-то политические лидеры. То есть Сталин там не присутствовал. И чтобы переделать всю историю, Сталин ввел новую терминологию, старую историю забыли, лидеров, которые совершили тот переворот, вычеркнули из истории. И стала после этого новая история, Великая Октябрьская социалистическая революция, которую подготовили и совершили Ленин и Сталин.

Елена Рыковцева: Очень интересно то, что вы сказали о слове «переворот», потому что сейчас, когда говорят «Октябрьский переворот», не желая называть вот это событие Великим Октябрем, Великой Октябрьской социалистической революцией, вкладывают в это несколько уничижительный смысл. На самом деле, получается по-ленински, по-троцкистски называется революция, когда ее зовут переворотом. Так? Что, скорее тогда ленинская точка зрения торжествует, когда человек называет революцию переворотом?

Виктор Суворов: Откройте  все творения Ленина, всего его тома – нигде революцией он, тем более Великой Октябрьской социалистической революцией, он не называет. Это ленинская точка – Октябрьский переворот. И это точка зрения Троцкого.

И вот здесь я бы хотел, может быть, мы вернемся к этой теме, я бы хотел поднять еще один вопрос, очень важный, на мой взгляд. Дело в том, что осенью 1927 года Троцкий окончательно и бесповоротно потерял свою власть. До этого шла борьба, борьба, и вот десятилетие Октябрьского переворота, новая история начинается, и Троцкого здесь вышибли окончательно. Вот идут демонстрации, колонны рабочих идут на Красную площадь со знаменами, с транспарантами. А Лев Давыдович Троцкий стоит на тротуаре, вернее на обочине истории. И он пытается обратиться к демонстрантам, рассказать им, кто организовал Октябрьский переворот. В него полетели бутылки пустые, камни. Ведь известно, что булыжник – это оружие пролетариата, и пустая бутылка тоже. Его оттуда прогнали. А после этого случилось нечто невероятное. После этого Сталин отправил Троцкого в ссылку в Казахстан, а после этого выдворил из страны. И вот здесь для меня начинается интрига. Я спрашиваю: почему так? Что-то для меня здесь непонятно. Я с этим вопросом давно пытался разобраться.

Елена Рыковцева: Виктор, я все-таки предлагаю, не забегая вперед, вперед вы уже забежали за 1927 год, вернуться к событиям самого 1927 года, к этому десятилетию, когда Сталин назвал октябрьские дни Великой Октябрьской социалистической революцией. И таким образом вы считаете, он изменил расклад сил, то есть он вписал себя в число лидеров этой революции. И ведь, насколько я понимаю, до сих пор идут страстные споры, какую роль сыграл Сталин во время революции.

Я недавно читала очень странную книжку, «Двести мифов о Сталине», разбирает автор по фамилии Мартиросян. Это абсолютная апологетика Сталина, безусловно, ее даже не очень интересно читать, потому что аргументация очень простая: если вы считаете, что это так, то в действительности это не так – прочитайте труды товарища Сталина, и вы поймете, что на самом деле было так, как говорил товарищ Сталин. Одним из мифов этот автор считает тот, что Сталин не сыграл никакой роли в Октябре 1917 года. Автор-то считает, что, безусловно, сыграл роль, потому что он был избран во Всероссийский центр по руководству восстанием, 16 октября 1917 года, то есть за девять дней до восстания, причем избран на заседании ЦК, на котором присутствовало 25 человек. То есть здесь какие-то он все-таки приводит факты, с его точки зрения, свидетельствующие в пользу того, что Сталин был одним из лидеров восстания, и он ставит его на второе место после Ленина. Что вы об этом скажете? Зачем же Сталину было свою роль как-то превозносить в то время, как он, согласно некоторым историческим документам, вроде бы и без того был официально одним из руководителей этого восстания? Чего там было переписывать?


Виктор Суворов: Дело в том, что в большей степени для людей важна терминология, чем смысл, который прячется за этой терминологией. Вот я вам приведу такой пример. Есть такой термин красивый «инфляция». И вот люди как-то привыкли к этому термину, не желая вникать в суть. А суть заключается вот в чем. Что такое по-английски to inflate ? Это надувать. Вот если бы мы использовали хорошее русское слово «надувательство», вот тогда бы люди относились к этому слову совершенно иначе.

Так вот для Сталина надо было не просто переписать роль. Сталин, конечно, играл большую роль в Октябрьском перевороте, я с этим ни в коем случае не спорю. Но Сталин всегда находился за сценой. Очень длительное время, даже в 1927 году, Сталин еще обладал невероятной властью, это заметил еще Ленин в 1922 году. Он писал, что Сталин, став Генеральным секретарем, сосредоточил в своих руках необъятную власть. Люди этого как-то не видели. И вот когда Сталин ввел новую терминологию, тут он выдвинулся на первое место. И для него это было не важно с точки зрения его собственной роли, а важно с точки зрения утверждения своего политического лидерства в стране. Все прошлые лидеры – Зиновьев, Каменев, Троцкий, Ленин – отходят в тень, а на первое место выдвигается Сталин. Не то что он делал где-то в 1917 году, а чтобы все сейчас заговорили новым языком, и все чтобы помнили в данный момент, кто в доме хозяин.

Елена Рыковцева:   Виктор,  Вы сказали, что очень любопытен вам тот момент, когда выслан был Троцкий. Я не очень хорошо поняла, что является для вас тайной? Почему он сразу не убил Троцкого, почему он с ним церемонился, еще и высылал куда-то? В чем тут загадка, с вашей точки зрения?


Виктор Суворов: Сейчас расскажу. Позвольте мне еще раз тогда вернуться к книге Бенедикта Сарнова. Дело в том, что она лежит прямо передо мной. Я тоже читаю ее с огромным интересом и рекомендую всем нашим слушателям обратиться к этой книге. Вчера вечером, засыпая уже, я прочитал такую историю. Снимали фильм о простой женщине, фильм, что все у нее не так, что-то у нее не клеится, что-то у нее не получается. И она берет, пишет письмо в Москву, и это письмо уходит в Москву, и вдруг засияло над ней солнце свободы, и вдруг стало все хорошо. Фильм этот всем понравился. Но товарищ Поскребышев позвонил создателям фильма и сказал, что фильм чудесный, все правильно, но ведь в фильме ни разу не прозвучало имя товарища Сталина. Создатели фильма сразу же сказали: «О да, это огромная политическая ошибка». И вот они не спят ночами, думают, как же нам вставить имя товарища Сталина в этот фильм, но так чтобы это не грубо было, чтобы это было как-то мягенько так. Вот они думают ночь, другую, третью, и вдруг до одного доходит, что же нужно сделать. Вот эта женщина в темной комнате при керосиновой лампе пишет письмо в Москву. Ну, не могут же они показать лист «Товарищу Сталину». Она пишет это письмо, и вдруг будит дочку свою маленькую и говорит: «Настенька, Виссарионович с двумя «с» или с одним?»

Елена Рыковцева: Гениально!

Виктор Суворов: Дочка говорит: с двумя. И все. И вот один такой моментик в этот фильм. Это же представляете! Я аж плакал от зависти и ревности. Это ж нужно такое придумать!

Елена Рыковцева: Как жаль, что автор Мартиросян не написал свою книжку 80 лет назад, потому что тогда бы создатели фильма прочитали, что товарищ Сталин ни в коем случае не участвовал в создании своего культа, он отовсюду старался вычеркивать свою фамилию, что все это народ, которому нужен был символ и Бог, а сам товарищ Сталин, наоборот, был чрезвычайно скромным, и боже сохрани, если он пытался запихнуть куда-то лишнее упоминание о себе.

Наш слушатель спрашивает : «Совершала ли покушение на Ленина Фанни Каплан?» Как будто бы у вас, Виктор, есть книга о том, что она не совершала такого покушения. 


Виктор Суворов: Нет, не совершала. Это не у меня книга. Это мой хороший друг Юрий Фельштинский, очень интересный историк. И у него есть книга «Вожди в законе». Опять же я, когда читал про этот случай у Фельштинского, это для меня было открытие. Он приводит такие факты, когда я спрашиваю сам себя: «Ведь я все эти факты знал, отчего же я не обратил внимания вот на такие вещи. Я встретил его, говорю: «Юра, ну, ты молодец». Так вот факты, то, что я просто вспоминаю навскидку, номер один, что когда ее арестовали, то ее с Лубянки почему-то сразу же отвезли в Кремль, ее не судили, ее расстреляли. Причем расстреливал ее комендант Кремля Мальков. Причем тут комендант Кремля, извините, если этим делом должно заниматься ЧК? Почему не было никакого разбирательства? Почему труп ее сразу же сожгли? Причем сжигал один только Мальков. Никаких свидетелей нет.

Елена Рыковцева: И о чем все это говорит?

Виктор Суворов: Это говорит о том, что было покушение на Ленина. И это покушение организовал Свердлов. Причем когда Фельштинский разобрался с этими всеми делами в книге «Вожди в законе», он обратил внимание на то, что Фанни Каплан никто никогда не допрашивал. Почему так?

Елена Рыковцева: Подождите, но по этой версии, она была исполнителем? Пусть организовал Свердлов, допустим. Но исполнителем то была Фанни Каплан.

Виктор Суворов: Нет, нет. Дело в том, что когда Фельштинский поднял эти документы, то никто не видел, как она стреляла. Свидетели, которые находились рядом с этим покушением, все говорили про какого-то мужчину, говорили про какого-то матроса. Потом вот эти их показания просто вычеркивали, вырывали страницы.

Елена Рыковцева: Виктор, по какому же принципу схватили именно эту женщину, расстреляли?

Виктор Суворов: Вы знаете, давайте вот что сделаем. Пригласите Юрия Георгиевича Фельштинского.

Елена Рыковцева: Виктор, я все хочу, чтобы мы сдвинулись дальше, в осмысление важности этих событий. Но вы уж договорите, потому что мне неловко, что я вас прервала. С Троцким-то что там?

Виктор Суворов: Возвращаясь к этой странной ситуации, когда Сталин выпускает Троцкого за границу почему-то…

Елена Рыковцева: Странность в том, что выпустил, правильно?

Виктор Суворов: Да, странно, что выпустил, а потом его убил ледорубом. Постойте, его что, в Советском Союзе нельзя было убить ледорубом? Вот в чем дело. И второе, у Троцкого было много последователей. Вот, допустим, во время гражданской войны заместителем Троцкого на посту наркомвоенмора был Склянский. И Склянский в 1925 году загадочно утонул. У Сталина было три секретаря: Бажанов – по светлым делам, Мехлис – по полутемным делам и Григорий Каннер – по темным делам. Так вот, когда Склянский утонул почему-то в озере, без свидетелей, заместитель Троцкого в гражданской войне, Бажанов с Мехлисом сразу пошли к Каннеру и говорят: «Гриша, ну, это ж ты утопил!» Ну, Гриша так слабо отбивался. Но Бажанов пишет, что никаких сомнений в том, что Григорий Каннер и Ягода организовали это убийство.

Елена Рыковцева: Ну, могли они такое сделать. Виктор, какой смысл вы вкладываете в то, что он его выпустил, а мог бы убить в Советском Союзе? И что?

Виктор Суворов: И что? Вот смотрите. На посту Троцкого сменил Фрунзе. Так Сталин зарезал его на операционном столе или удавил хлороформом и так далее. Так вот, странность заключается: сначала выпустил, а потом началась какая-то жуткая, дикая охота. Охота началась где-то в 1938 году, шло покушение за покушением, пока Меркадер с ледорубом не хряснул Троцкого по черепу. Так вот, я, видимо, нашел какой-то ответ на эту загадку: зачем надо было выпускать, а потом охотиться и платить огромные деньги, организовывать эти покушения? Это очень сложно. Это подрыв авторитета.

Елена Рыковцева: Ну, делитесь, делитесь догадками.


Виктор Суворов: Так вот, мое решение вот какое: Троцкий постоянно был как бы очень выгодным человеком для Сталина оттого, что Троцкий постоянно говорил о том, что Сталин – это серость, Сталин – это ничто. «Диктатура Сталина приближается к закату, - писал Троцкий в октябре 1932 года. – Сталин предал дело мировой революции». Так вот, Сталину это было очень важно. Сталин поднимал страну, строил совершенно невероятной мощи авиационные заводы в Комсомольске-на-Амуре.

Елена Рыковцева: Ага, то есть он усыплял бдительность. Он отвлекал внимание от того, что Сталин тут делает такие большие дела.

Виктор Суворов: Вот именно так.

Елена Рыковцева: А хряснул он его зачем в конце концов? Ну, усыплял бы дальше.

Виктор Суворов: Вот сейчас я и разъясню мою точку зрения. Возможно, я ошибаюсь, но я нашел для себя. Прежде всего, я посчитал, что в этом деле существует какая-то загадка и постарался найти какую-то разгадку. Так вот, Сталин строил совершенно невероятной мощи танковые заводы, авиационные заводы, артиллерийские, заводы боеприпасов. Все это делалось западными фирмами. А в это время Троцкий усыплял бдительность, говорил: «Не надо бояться Сталина, это серость, он и не коммунист и так далее». И Запад верил Троцкому оттого, что Запад помнил роль Троцкого в Октябрьском перевороте. И если Троцкий был детонатором Мировой революции, но обезвреженным детонатором, а Сталин, если верить Троцкому, детонатором не являлся, не надо бояться Сталина. И вдруг в конце 1938 года, видимо, Троцкий прозрел. И вот Троцкий стал говорить какие-то вещи, просто невероятные вещи. Допустим, в июне 1939 года, когда никто не думал, что вот сейчас грянет Вторая мировая война, это сейчас нам кажется, что все это понимали, все ждали, нет, летом 1939 года еще мир никуда не катился, еще никто не подозревал, а Троцкий сказал, что удар Гитлера на Запад может быть осуществлен только в союзе со Сталиным. Кроме того, Троцкий сказал, что не было бы Сталина – не было бы и Гитлера, что Сталин создал Гитлера и так далее.


Елена Рыковцева: То есть Троцкий прозрел и стал опасен.

Виктор Суворов: Троцкий прозрел и стал опасен. И вот тут против него началась совершенно дикая охота, которая завершилась победным ударом ледоруба Меркадера.

Октябрьский переворот Ленина предполагал прежде всего вот что: целенаправленное истребление большого количества людей по классовому признаку. Именно это он считал основой своего потенциального успеха, анализируя опыт Парижской коммуны. Он писал: «Почему рухнула Парижская коммуна? Они не истребили физически класс эксплуататоров». Под классом эксплуататоров на самом деле речь идет о национальной элите: профессура, офицерство, дворянство, предприниматели и прочие. И в ходе гражданской войны при разных обстоятельствах было уничтожено или погибло 12 миллионов человек

Но главная беда – это не 12 миллионов даже трупов при Ленине и 50 миллионов 114 тысяч 267 человек, репрессированных при Сталине (это точная цифра, названная Генпрокуратурой в 1991 года по запросу Верховного Совета). Гораздо более печальная судьба ждала тех, кто выжил, в массе своей. Я имею в виду растление душ. Вот после всего этого кошмара кто-то говорит о том, что Октябрь мог нести какой-то и позитивный заряд наряду даже с негативным, что многими сегодня признается, - вот это является катастрофой.

Елена Рыковцева: Ну, а то, что например, выходят такие книжки, про которые я уже говорила «Мифы о Сталине», там говорится: да, были репрессии, но причем здесь Сталин? Это окружение Сталина решило для того, чтобы не было свободных и  равных выборов, которые предложил Сталин в этой своей знаменитой Конституции 1937 года, оно решило уничтожить и самостоятельно уничтожило часть людей, которые могли бы конкурировать с ними на этих выборах. А что же оставалось делать Сталину? Он уничтожил тех, которые уничтожили этих людей, чтобы все-таки их наказать, чтобы не уничтожали хороших людей, своих потенциальных конкурентов на выборах. Вот такие теории печатаются, и люди продолжают верить в то, что Сталин был очень хороший, и революция была хороша. И мы разбираемся в чем? Почему в Израиле в голову не придет такого – переосмысливать Холокост, а здесь категорически существует две точки зрения. Почему они продолжают существовать? Вот в чем вопрос.

Елена Рыковцева: Почему, Виктор Суворов, Вы считаете, нет в российском обществе по-прежнему однозначной точки зрения на события Октября? Как вы это объясняете?

Виктор Суворов: Прежде всего, разрешите мне сказать о роли все-таки Октябрьского переворота в освобождении широких народных масс. Я не буду приводить примеров красного террора, уничтожения миллионов людей. Я приведу другой пример, более близкий всем нам. Так вот, в свое время, где-то в 60-е годы в Москве, рядом с Кремлем была построена огромная, первоклассная по тем временам гостиница «Россия». Так вот, русских туда в эту гостиницу не пускали. Русские могли в этой гостинице со святым названием «Россия» мыть тарелки, таскать чемоданы, мести полы и заниматься сексуальным обеспечением иностранных туристов. Не та грань лежала – у тебя есть деньги или нет денег, а вот – ты русский, тебя в «Россию» мы не пустим. И мне сейчас кто-то там говорит о том, что этот самый Октябрь сделал нас всех счастливыми и свободными. Так вот нигде на Руси такого никогда до Октября не было, и представить этого было невозможно, чтобы русского человека не пускали в гостиницу с названием «Россия» в России, в Москве, в центре, возле Кремля только из-за того, что он – русский. Вы представляете, чтобы американца не пускали, ту же Кондолизу Райс, чтобы не пускали ее в отель за то, что она – американка? Это был расистский режим, совершенно дикий и чудовищный.


По материалам ресурса Радио Свобода

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Вы не согласны? У Вас есть свое мнение? Пишите. Нецензурные комментарии не допускаются.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...